Гусляру Дм. Локшину

Вывели. Выстроили. Сказали: — Капут! —

Двое упали уже у кювета.

У третьего слезы ручьями текут

По гимнастерке защитного цвета.

 

Четвертый вскричал: — Господин лейтенант,

Дважды себя расстрелять разрешаю,

Только не этого! Это талант!

Это гусляр наш и редкость большая.

 

— Музыка? О! Это очень зер гут.

Моцарт. Бетховен! Мы можем гордиться.

Если талант, то его не убьют,

Там, где таланты, мы не убийцы.

Слышал я много о русской былин,

Слышал о Муромец и о Добрыне.

Я тебе буду теперь господин,

Будешь моим ты навеки отныне.

 

Древние, темные, словно икона,

Гусли фашисты несут гусляру.

Трепетно тронул он струны рукою,

Гусли настроил и начал игру.

 

Звуки, как лебеди, полетели

За горизонт, где родное село.

Пальцы-персты вдохновенно запели,

Только вот горестью горло свело.

 

— Матушка! — крикнул гусляр. — Не позволю

Ворогу, извергу фрицу служить,

Нашей фамилии не опозорю,

Лучше упасть мне под пулей сквозною,

Лучше мне голову честно сложить.

 

Изверги! Я не боюсь вас нисколько,

Дух мой российский и чист и высок!..—

И угодила свинцовая долька

В самое сердце, под самый сосок.

 

Падал гусляр на холодную глину,

Где никакие цветы не цвели.

Гусли его продолжали былину

Непокоренности русской земли.

 

Эту легенду я слышал в народе,

Верю, что люди нисколько не врут,

Будто под Новгородом у дороги

Гусли убитого парня поют.

 

То зазвенят они ручейками,

То затокуют, как тетерева,

То зашумят, как деревья верхами,

Значит, душа музыканта жива!

                        1970