Скрипели сани, сыпал снег,

Стелился под ногами саван,

Метель смеялася, и сам он

Смеялся страшно вместе с ней.

Он звал ее:

                    - Княжна Снежна!

В безумном смехе, в трезвом хмеле,

Как сон, как стон, как в самом деле,

Она была ему страшна.

Сияли снежные леса,

Под этой искрившейся стынью,

И все казалося пустынью,

Мир в пыль снегов произвелся.

И этот стон:

– Сюда! Сюда!

Шли санитары.

– Где же смертник?

И на снегах алел бессмертник,

И сонно плавилась слюда.

И шли саперы,

И сопел

На дальней станции санпоезд,

И что-то ахнуло вдруг, то есть

Гвардейский миномет запел…

– О, господи!

Он встал.

На лбу

Светился крупный жемчуг пота,

К нему стучался сильно кто-то

С вопросом:

– Ты закрыл трубу?

– Закрыл.

Сосед зашел.

– Закурим?

– Давай.

– А где бумагу дел?

– А я все счет веду тем пулям,

Что обогнули мой удел.

Ужли опять стрелять придется?

– Посмотрим дальше, что с весны…

– Тревожно сердце мира бьется

И мне опять дурные сны…

Два рядовые войн обеих

Нашли забаву в табаке.

Эй, мистер атомщик, добей их,

Что держишь смерть в своей руке?!

А за окном снега, сугробы

И светлый месяца озноб.

И вечер, парень чернобровый,

Сердца ворует у зазноб.

И на заснеженном безбрежьи,

Под синим инеем ветвей,

Нам видятся все реже, реже

Следы бессмысленных смертей.

                      1948